— Ты должна платить за мои алименты — я не вытяну один! — Сергей швырнул пачку квитанций на подоконник, задев горшок с фикусом

Ольга замерла с половником в руке. Картошка в кастрюле зашипела громче, будто вторила мужу. Через распахнутую форточку доносился визг соседских детей во дворе — их двойня как раз вертелась на ржавых качелях, пока она варила обед на семью. Семью, которая вот-вот развалится.

— Сереж, у нас самим трое детей, — она повернула конфорку на минимум, чтобы не подгорело. — Ты же сам говорил, что с Ириной договорился...

— Договорился, когда работал! — он рванул рукой, и стопка бумаг полетела на линолеум. Алименты за прошлый месяц, штрафы за просрочку, уведомление из банка о блокировке карты. — С завода уволили, помнишь? А на стройке платят раз в три месяца. Ты хочешь, чтобы меня за долги по исполнительным листам арестовали?

Ольга прикусила губу. Вспомнила, как месяц назад муж принес увольнительную — «сокращение штата» синими печатями на желтой бумаге. Как он три дня молчал, смотря в стену, пока она разносила резюме по цехам и магазинам. Как вчера вечером нашла его на кухне с бутылкой дешевого портвейна — стеклянный взгляд, дрожащие пальцы, запах перегара вместо привычного аромата моторного масла.

— Я не могу, — прошептала она, глядя на пятно от борща, въевшееся в плитку возле плиты. — Детсады, кружки, лекарства Лизке... В прошлый четверг даже на хлеб брала в долг у Маринки с пятого этажа.

Сергей подошел вплотную. От него пахло потом и металлом — видимо, снова помогал разгружать фуру у магазина «Пятерочка». Ольга заметила, как потерлись рукава его куртки, как треснул ремешок на часах, подаренных к десятилетию свадьбы.

— Найдешь, — он схватил ее за запястье. Не больно, но так, что половник звякнул о раковину. — Ты же вон, цветы на подоконнике продаешь. Или вязаные шапки через соседок. Знаю я все.

Соседский стук и тихий плач

Ночью Ольга ворочалась на диване — спать в одной кровати с Сергеем после ссоры не решилась. За стеной храпел старший сын, в углу пищал аквариум с гуппи, купленными на последние деньги «для успокоения нервов». На телефоне мигало напоминание: «Забрать Лизу из физиокабинета — осталось 3 процедуры». Физиокабинет в поликлинике, где за каждый сеанс надо платить, хотя по закону...

— Мам, — шепот из темноты заставил ее вздрогнуть. Дочка стояла в дверях, обнимая потрепанного плюшевого медведя. — Папа опять ругался с тобой?

— Нет, рыбка, просто... Взрослые разговоры. Иди спать.

Но Лиза пристроилась рядом, прижав холодные ступни к ее ногам. Ольга погладила дочкины волосы, пахнущие дешевым шампунем «Персик» из фикс-прайса. Вспомнила, как год назад покупала ей фирменный флакон с Елизаветой II на этикетке — тогда еще Сергей получал премии.

— Мам, а правда, мы переедем к бабушке? — девочка уткнулась носом в ее плечо. — Я слышала, как папа звонил и говорил «продадим машину»...

Ольга стиснула зубы. «Москвич» 2010 года — их единственное ценное имущество кроме трешки в хрущевке. На нем Сергей ездил на работу, они возили детей на дачу, в прошлом августе ехали за грибами в соседнюю область. Сейчас машина стояла под окнами, постепенно покрываясь ржавыми пятнами и объявлениями «продам».

Визит свекрови

— Ты что, с ума сошла? — свекровь Людмила Петровна стукнула кружкой о стол, расплескав чай с дешевой заваркой. — Мой сын тебе не банкомат! Если он просит помочь — значит, надо искать варианты.

Ольга молча смотрела, как свекровь размахивает руками, задевая штору с выцветшими ромашками. Та приехала без предупреждения, как всегда — с сумкой яблок «из сада» и нотациями. На столе лежали распечатки из интернета: «Как заработать на дому», «Быстрые кредиты без отказа».

— Варианты? — Ольга встала, чтобы убрать со стола крошки от печенья. Ее руки дрожали. — Я встаю в пять, чтобы успеть на работу, в обед бегаю забирать Лизу на процедуры, вечером шью эти чертовы шапки! А вы...

— Ты ему обязана! — Людмила Петровна ударила ладонью по столешнице. Фотография в рамке — они с Сергеем на море десять лет назад — упала лицом вниз. — Он ради вас троих горбатится! А ты даже алименты его собственного ребенка покрыть не можешь?

Ольга резко развернулась к окну. Во дворе Сергей чинил велосипед младшего — спина сгорбленная, шея красная от солнца. Он отказался от новой куртки, чтобы купить Антону спортивную форму для школы. Вчера отдал ей последние пятьсот рублей на лекарства.

— Хорошо, — прошептала она, глядя на трещину в стекле, оставшуюся от прошлогоднего града. — Я найду.

Цена компромисса

Машину продали за бесценок — покупатель, толстый мужчина в кожаном пиджаке, ковырял ключом порог и цокал языком: «Ржавчина, люфт руля, кондей не работает». Сергей молча подписывал документы, глядя куда-то за горизонт. Когда «Москвич» уехал, забрызгав их грязью, он вдруг обнял Ольгу за плечи — так крепко, что захрустели кости.

Денег хватило на три месяца алиментов и часть долга. Ольга перестала покупать кофе в автомате возле работы, дети носили прошлогодние куртки, а по вечерам она тайком сдавала кровь в платном центре. Каждое утро проверяла почту — вдруг придет уведомление о новом иске от первой жены Сергея.

Однажды ночью, разбирая старые вещи на антресоли, Ольга нашла коробку с письмами. Конверты с наклейками «С любовью из Сочи», смешные открытки с котенками, которые Сергей подбрасывал ей в почтовый ящик, когда они только начинали встречаться. На дне лежала распечатка смс-сообщений за прошлый месяц: «Извини», «Я не знаю, как дальше», «Может, тебе будет лучше без меня?».

Она сидела на холодном полу, прижимая к груди детские комбинезоны, которые уже стали малы сыну. За стеной сопели дети. В кухне тикали часы, подаренные свекровью на свадьбу. Где-то в городе ехал их бывший «Москвич», а Ольга думала, хватит ли завтра сил снова искать выход там, где все выходы уже казались заколоченными.