Родственнички захотели в гости: как мы превратили кризис в секретную крепость

— Лена, ты отвратительная дочь! Как ты можешь так нагло врать матери? — голос мамы Марии Валерьевны дрожал в трубке и одновременно был полон обвинений. — Вася звонил Мише, а тот сказал, что вы купили загородный дом и там теперь живёте! Где ты сейчас живёшь? Немедленно отвечай матери!

Лена отложила телефон и глубоко вздохнула. За последние месяцы в их семье случилось столько событий, что теперь каждая попытка объяснить родным заканчивается очередным недопониманием и ссорой. И всё равно — скрывать больше некуда.

Провал года

Витя, муж Лены, в этот момент склонился над старым столом, покрытым стопками счетов и накладных. В его глазах читалось отчаяние, но он старался держаться.

— Ленка, мы в полной этой… — начал он, запинаясь, — кризис, в общем.

— У нас всё время один только кризис, — с горечью отозвалась Лена.

Витя рухнул на стул, чуть не сломав деревянную спинку.

— Тогда не кризис, а именно эта! — выдавил он. — Три машины из пяти встали! Сроки горят, нанял перевозчиков, но мы в такой просадке, что дальше некуда!

Лена села напротив, смотря на мужа — такой сильный раньше, настоящий бизнесмен. А сейчас…

— Я очень надеюсь, что ты шутишь, — тихо сказала она с ужасом.

— Не до шуток, — без настроения прошептал Витя. — Если у тебя есть богатый любовник, я тебя сам к нему отправлю.

— Если это шутка, я тебе голову оторву! — улыбка Лены была горькой.

— Отрывай! — Витя склонил голову. — Я не шучу. Уже все заначки свои выложил…

— У тебя были заначки? — удивлённо спросила Лена.

— Не цепляйся к словам, — оборвал её муж, — даже банку с мелочью, что в офисе стояла, в банк занёс, чтобы оплатить перевозчиков.

— Может, и не катастрофа, но трагедия — точно, — пробормотала Лена, чувствуя, как сердце сжимается от безысходности.

План спасения

— А если мою машину продать? — робко спросила Лена.

— Продадим обе — только обязательства закроем, а грузовички не починим. Прибыль упадёт, и мы тихо покатимся под откос.

— Господи! А как же Миша?

— Последний платёж за учебу сделал, остатки с карты ему скинул. На пару месяцев хватит.

— Потом что? — спросила Лена.

— Банкротство, — честно сказал Витя.

— Какое банкротство? А потом что?

— А тебе какой вокзал нравится? — иронично усмехнулся Витя. — Железнодорожный, например. Там удобные сидушки, будем жить с комфортом.

Лена поморщилась. Шутки мужа были теперь слишком горькими.

— А что ещё остаётся? — вздохнул Витя. — Пойдём милостыню просить? Скоро так и будет.

Чувства накатывали — над ними словно нависала тень, не позволяющая дышать свободно.

— А пошли! — решительно сказала Лена.

— Как пошли?

— По родне пройдём с протянутой рукой. У них сбережений есть — только не хотят светить. Мы им расписки на машины дадим, что на ходу и стоят. Если продадим всё, рассчитаемся с долгами. Без денег бизнес хоронить.

— Их инвестиции будут застрахованы. Но без их денег — полная эта… кризис, — согласился Витя.

Деньги есть, но их не дают

— Что за кризис такой, что у всех ни копейки? — вопрошал Витя, ломая голову на кухне.

— Деньги у них есть, — Лена ответила сухо. — У моих точно есть. Давать не хотят.

— Предлагали же с процентами в два раза выше, чем в банке.

— Не поможет. Даже в двойне предложи — всё равно откажут.

— Значит, денег нет?

— Нет, это значит, что есть деньги, но светить их не хотят. Помнишь брата, который просил самосвал? Денег нет, а сам же к тебе с протянутой рукой.

— Ну, вот!

— Вот. А у меня тётя бегала, просила помочь с перевозками. Совестно просить будет.

— Не может быть, чтобы все родственники были такими — как их назвать мягко?

— Легко — жадинами. Но дело не в них, а в нас.

— Значит, мы сами виноваты?

— Ты бизнесмен, крутился всю жизнь. Для них — красная тряпка: «Грех таких не подоить!» А когда прижало — сами выкручивались, а мы бедные. А если выберемся — сразу к кормушке.

— Вот оно как… — задумался Витя.

Дом за городом — спасительный билет?

— Есть вариант, — Витя вернулся домой в приподнятом настроении. — Как ты отнесёшься к жизни за городом?

— Если не на свалке, нормально, — скептически ответила Лена.

— Димка, приятель, хочет на север перебраться, распродаёт дачи. Купим у него дачу — и грузовички отремонтируем, и немного останется.

— Зимой где жить будем?

— Всесезонная дача: три комнаты, туалет, кухня, бойлер, веранда, баня, сарай, беседка. Никто там не жил пять лет, наведем порядок.

— А до города сколько?

— Тридцать километров.

— Смотреть можно?

— Уже договорился. Собирай вещи, посмотрим и устроим новоселье.

Первые шаги новой жизни

— Знаешь, Витя, так близко к разводу мы еще никогда не подходили, — призналась Лена спустя три недели после переезда. — Желание порвать тебя на лоскуты ещё не прошло.

— Любимая! Всё уже позади. Грузовички в рейсах, денежка капает.

— Квартиру жалко, так хорошо обжились.

— А тут целый коттедж, — улыбнулся Витя.

— Коттеджик, — поправила Лена.

— Мы его поливать будем, вырастет! А если серьёзно, оба соседних участка на продажу. Заработаем, купим и отгрохаем дворец — родовое поместье.

— Не хочу. Там убирать придётся с утра до ночи. Так жить не хочу.

— Как скажешь. Зато воздух отличный.

— Да, — согласилась Лена.

— Только договоримся родне не рассказывать. Пусть думают, что мы в трубе из-за того, что они не помогли.

— Я с ними вообще говорить не хочу. Особенно после переезда.

Когда родственники решают навестить

— Леночка, доченька! — телефонный звонок выдернул Лену из отдыха на веранде. — Мы с тётей Аней заехали, а у вас там другие люди живут!

— И тебе здравствуй, мамочка, — с хрипловатым голосом ответила Лена, стараясь звучать устало и раздражённо.

— С голосом что? — испугалась Мария Валерьевна.

— Помнишь, мы просили у вас помощи? Денег в долг?

— Помню, но у нас нет.

— И у тёти Ани тоже просили, — Лена кашлянула. — Не помогли — нас на каменоломни отправили.

— Какие каменоломни? В России их нет!

— Тогда в долговом зиндане сидим.

— Хватит издеваться! Где вы живёте? Отвечай, дочь!

— На свалке. Мы всё потеряли: квартиру, машины, бизнес. Вот и перебрались; собираем металл, макулатуру, сдаём и живём.

В трубке раздался крик мамы, и Лена поняла, что её слова приняли буквально.

— Лена, ты отвратительная дочь! Как ты можешь так врать матери? Вася звонил Мише, а тот сказал, что вы купили загородный дом и там живёте!

Лена чуть улыбнулась про себя: «Мише забыла предупредить, чтобы молчал. Я ему сказала только, что переехали, а куда — не говорила».

— И что? — спросила Лена спокойно.

— Почему не зовёте на новоселье? Мы с Аней с удовольствием приедем. Природа полезна!

— Мамочка, я с удовольствием вас тут не хочу видеть, — с улыбкой ответила Лена.

— Ты в своём уме? — вскрикнула мать. — Как так с матерью?!

— Как ты мне помогла — такая и благодарность. И тёте Ане тоже. Если Василию ещё и слушать, то и ему передай — в вашей компании не лишний.

Когда приходят неожиданные гости

Витя вернулся домой в панике:

— Всё пропало! Мишка проговорился брату!

— Спокойно, — Лена усадила его. — Ты же не говорил ни адрес, ни улицу?

— Нет, только что купили дом в деревне, по северному обходу добираемся.

— Тогда не переживай. В гости к нам не придут, а по телефону можем посылать бесконечно.

— Костик позвонил, говорит, собирает семью в гости на все выходные: шашлыки, свежий воздух.

— И ты что?

— Сказал «давай», скинул геолокацию.

— Куда?

— На полигон номер семь — туда все пищевые отходы свозят. Пусть покатаются, подышат свежим воздухом, шашлыки пожарят — «ух!» выйдет.

Новая жизнь и старые правила

Вечером супруги сидели на веранде, укрывшись пледом.

— Хорошее место, — сказал Витя.

— Особенно когда никто из родни не знает, — смеясь, добавила Лена.

— Секретный объект или родственникам вход воспрещен! — рассмеялся Витя и утром прибил табличку на ворота с этой надписью.

— Мальчишество и хулиганство, — оценил он, — зато приятно.

Взглянув в ночное небо, они поняли — это их место силы. Здесь, на отшибе от всего мира, можно начинать заново. Пусть никто не поможет и никто не поймёт, зато есть шанс стать снова собой. Возможно, это и есть настоящая жизнь — когда кризис превращается в крепость, где только свои правила и свои люди.