Она собрала свои вещи и уехала в добрачную квартиру — история, которую нельзя было просто забыть

– Ааа, вот она! Сыночка моего хочет ободрать как липку! – громко прокричала Елизавета Георгиевна, размахивая рукой на весь городской рынок.

Лица прохожих, остановившихся послушать, выражали смесь удивления и неловкости. Она была неопрятна – старое пальто было изношено, на голове вместо головного убора – слегка помятый платок, а взгляд пылал гневом. В руках же несла корзинку, в которой издавался тихий шорох – возможно, остатки яблок или хлеба, купленных на базаре.

– И детей своих внебрачных на него повесила! Все денег моих хочет! – голос её срывался, переходя в пронзительный визг, который эхом разносился по торговой площади.

– Елизавета Георгиевна, успокойтесь, не то я полицию вызову, – мягко сказала Яся, пытаясь утихомирить женщину. Ярослава, или просто Яся, как её звали близкие, стояла ровно и спокойно, хотя внутри всё кипело. – Никаких внебрачных детей и в помине нет. А денег у вас отродясь не было.

– Да чтоб тебе провалиться, – прокричала почти бывшая свекровь и плюнула в сторону Яси, после чего растворилась в толпе.

Первое столкновение с прошлым

За Матвея Яся вышла замуж пять лет назад. Он был взрослым человеком, уже состоявшимся в жизни – владел сетью супермаркетов в их родном городе. По образованию – юрист, долгое время работал в столице, но вернулся домой, чтобы развивать семейный бизнес. Говорил, что детство и юность провёл именно здесь, и потому решил остаться.

Но с матерью у него отношения всегда были сложными. Елизавета Георгиевна родила сына поздно, когда ей исполнилось 37 лет, от случайного заезжего парня. Она тряслась над ним, словно над последним сокровищем, и все годы была очень требовательной и непримиримой.

Для Яси первая встреча со свекровью стала настоящим испытанием. Они уже жили с Матвеем, но он до последнего откладывал знакомство. Несмотря на то, что жили вместе, по-прежнему ежедневно ездил к матери один. Если бы Яся тогда догадывалась, к чему всё это может привести, вряд ли настаивала бы на свадьбе.

Как начиналась история

Их брак был похож на сказку о Золушке, но вместо волшебства и розовых очков – реальность с её острыми углами. Яся работала в главной городской библиотеке – просторном здании с высокими окнами и запахом старых книг, а Матвей поддерживал один из их просветительских проектов. Их сблизила общая любовь к литературе: Яся читала новинки первой, рекомендовала, делилась впечатлениями.

Матвей умел ухаживать – приглашал на выставки, возил на книжные ярмарки в Москву, где доставал билеты к любимым писателям. Он подарил Ясе мир изысканного культурного пространства, к которому она раньше почти не имела доступа. Для неё это был настоящий бриллиант: скромная девушка, сирота с классическими чертами лица и правильными пропорциями, впервые в жизни почувствовала себя по-настоящему желанной.

– Ясь, давай поженимся? – однажды спросил он, глядя прямо в глаза.

– Без знакомства с твоей мамой ничего не будет, – ответила Яся, – у меня нет родителей, но твоя мать живёт рядом. Неужели ты стыдишься меня ей показать?

Матвей ответил вздохом и сказал, что мама пожилая и сложный человек, не надо её тревожить. Но через неделю он предупредил, что она придёт на ужин.

Вечер знакомства

Яся готовила свою фирменную кулебяку, стараясь, чтобы всё было идеально. Когда пришла Елизавета Георгиевна, она выглядела совсем иначе, чем ожидала молодая невестка. Семьдесят пять лет, одета в длинную тёплую юбку, пуховую кофту и тапочки на овчине, с большими очками. Внешне – добрая старушка, но слова её звучали резко и желчно.

– Кого опять притащил, Мотька? – вспылила она, смотря на Ясю, – у этой по лицу всё написано: гулящая, ни одних штанов не пропустит!

Матвей пытался объяснить, что Яся скромная и хорошая девушка, но мать не унималась.

– А имя какое мужское, для девчонки что, ума не хватило? – продолжала она, – чего тебе от моего сына надо?

Матвей рассказал о намерении жениться, но это лишь разозлило Елизавету Георгиевну:

– Мою молодую жену в дом, а меня на улицу? Как же я без крова останусь, когда сын со свету сживает?

Вечер оказался настоящей игрой в испорченный телефон: всё, что говорили, старушка воспринимала в своём собственном ключе, превращая слова в обвинения.

Кризис в отношениях

Несмотря на все прозрения и трудности, Яся не отказалась от брака. Через три месяца они расписались. Однако свекровь игнорировала свадьбу, но вскоре дала о себе знать – явилась в библиотеку с криками и обвинениями.

– Где эта под.за.бор..ная, пусть оставит в покое моего сынка! – раздавался её голос, заставляя гостей и сотрудников с ужасом смотреть друг на друга.

Яся пыталась сгладить конфликт, предлагала чай, но получала лишь язвительные ответы и обвинения в болезнях и злобе.

Вскоре после этого в коллективе охладели к ней, а через месяц её увольнили, сославшись на сокращение ставки. Дома Яся открыто высказывала раздражение:

– Спасибо твоей матери! Теперь меня воспринимают иначе, чем носительницу заразы. Любимая работа потеряна. Не думаю, что кто-то возьмёт меня обратно.

Матвей предлагал открыть частную библиотеку или магазин книг, но Яся устала:

– Твоя мать и туда заявится, чтобы разрушить. Можно мне побыть одной?

Жизнь под гнётом

С этого момента Яся стала домохозяйкой, но даже дома не могла найти покоя: Елизавета Георгиевна появлялась внезапно, вмешивалась во всё и вся. На просьбы предупреждать появление приходил лишь очередной упрёк:

– Что, из библиотеки выгнали? Не понравились им мои слова?

Яся с трудом сдерживалась, но понимала, что борьба бессмысленна. Свекровь гордилась, что третья жена её сына не выдержала натиска, и она всех отвадит. Бизнес и имущество были на неё записаны, и она контролировала все.

– Думаешь, ты первая? – говорила она. – Мама у сыночка моего одна. Не будет тебе ничего, что хочешь, – поучала она Ясю, – всё держу крепко.

Финал, которого никто не ожидал

Пять лет длилась эта борьба. Елизавета Георгиевна обвиняла Ясю во всём – от отравления до столкновения с лестницы. Но последней каплей стала драка на юбилее Матвея. Пока Яся говорила тост, пожилой женщина смотрела на неё с ненавистью, а после напала, сорвав платье и разбросав заколки.

– Мой это сынок, и только мой! – кричала она, – не получишь ты его! Мира ей надо – не будет, пока я жива!

Яся, усталая и сломленная, ответила:

– Забирайте, – и, не оглядываясь, вышла из зала.

Она собрала свои вещи и уехала в добрачную квартиру, которую получила после детдома.

На следующий день Ярослава подала на развод. Она не требовала ничего от мужа, а он не стал её убеждать остаться.

Новая жизнь и новая надежда

Свекровь продолжала свои выходки, и многие уже считали её городской сумасшедшей. Репутация Матвея пошатнулась, но Яся была уже свободна. После очередной встречи с матерью на рынке она поняла, что совсем скоро её бывший муж потеряет доверие и уважение окружающих.

Но теперь ей было на это все равно:

«Свобода и покой дороже, чем любая роскошь», — думала Яся, смотря на окна своей добрачной квартиры, где начала строить новую жизнь, без уколов прошлого, с надеждой на будущее.