Наглеть не надо было! — сказала жена
«Ты за квартиру скидываться собираешься?» — спросил Вадим, задумчиво списывая очередной счет за коммуналку. Его голос прозвучал так, словно это был вопрос жизни и смерти.
Лиля, сидя на кухне, не торопилась отвечать. Маникюр был безупречен, ногти аккуратно покрашены в нежно-розовый цвет, словно в этом фронте всё было под контролем. Наконец она с легкой усмешкой сказала:
«Нет».
«Шутить в другом месте будешь!» — резко перебил Вадим и добавил сурово: — Бабки гони, надо хозяйке отправить!»
«Вот и отправь, а у меня денег нет!» — довольно заявила Лиля и посмотрела на мужа так, будто та самая квартирная задолженность — не её проблема вовсе.
«Давай без этого всего!» — Вадим скривился и положил руки на стол. — Деньги на стол!»
Лиля задумчиво посмотрела на свой маникюр, сдула невидимую пылинку, и с вызовом произнесла:
«Ты мужчина в доме и глава семьи! Решай вопрос!»
Вадим прищурился и отреагировал раздражением:
«Вот ты как запела?»
«А чего ты, собственно, хотел?» — наивно спросила Лиля. — У нас или равноправие, или подчинение главе семьи! Ты бы определился, в конце концов!»
«Что-то я тебя плохо понимаю!» — Вадим уже начал злиться. — Бунт на корабле? Да я тебя!»
«Сядешь!» — спокойно, почти ласково ответила Лиля.
Вадим поднял руку в замахе, но опустил её, будто остановился в последнюю секунду.
«Лилька, к чему ты ведёшь?» — спросил он хмурясь.
«К тому, мой дорогой, что ты слишком много на себя берёшь!» — заявила Лиля. — Отношения у нас были партнёрские, где мы были равны. На тех же условиях мы поженились. Современно, и в духе времени, но приемлемо. А потом ты что-то начал требовать, как по домострою! Так ты сам определись, какая у нас семья!»
Несколько дней спустя
Семья Вадима и Лили всегда была предметом тихого недоумения среди их знакомых. Казалось бы, у них всё было по современному сценарию: оба работают, оба платят за квартиру пополам, обязанности по дому делят по очереди. Но с каждым днём напряжение росло.
— Дочь, ты чем думаешь? — ворчал Семён Андреевич, отец Лили, когда тот случайно услышал о планах дочери выйти замуж в девятнадцать лет.
— Вы с мамой поженились в восемнадцать, — парировала Лиля с ухмылкой. — И что? Вы не думали, что поспешили?
— Думали! — отчётливо сказал он и добавил с горечью, — я тогда от ответственности уходил. Пятнадцать лет отлынивал от обязанностей, и ничего, живём.
Лиля хмыкнула, напоминая, как отец носил памперсы на вытянутой руке к мусорке, и на родительские собрания в школу его было не загнать.
«Я не уверен был, что хочу детей», — признался он, что вызвало негодование матери.
— А дочка у меня получилась замечательная! И вовремя! — гордо заявил Семён Андреевич.
И всё же, когда Лиля собиралась замуж, родители с тревогой смотрели на неё.
— Только учиться закончила, только работу нашла… Погуляй, присмотрись к жизни, — советовал отец.
— Папа, ты что, ревнуешь? — рассмеялась Лиля.
— А то! — улыбнулась мама.
Секреты домашнего уюта
За несколько дней до свадьбы в комнате невесты загса мама задавала вопросы:
— Что ж ты плачешь, доченька? Замуж расхотела?
— Нет, просто страшно. Страшно уходить от вас и отвечать за быт.
— Ты же умеешь готовить, убирать. Наш дом — твоя школа. А теперь придётся и Вадиму угождать: что ему готовить, как гладить рубашки, какую отдушку использовать при стирке.
Лиля вздохнула глубоко и поняла главное: секреты быта — это лабиринт, где нет точных указателей. Каждому что-то нравится по-своему.
— Так в чём секрет? — спросила она.
— Его нет, — улыбнулась мама, — учитесь вместе договариваться. И помните: в современном браке вещи делятся поровну.
Игра в равноправие
Вадим гордился, что у них с Лилей партнёрские отношения. Он считал, что каждый сам распоряжается своими деньгами и обязанностями, разделяя всё поровну.
— Я никого не содержу, — смеялся он маме по телефону, — и никто на шее не сидит.
— А она точно ничего не требует? — обеспокоенно спрашивала мама.
— Обязанности делим пополам, — уверял он.
Но Наталья Владимировна не понимала и критиковала такой подход.
— Мужчина — добытчик! Женщина — хранительница домашнего очага. Ты себя в домработницу превратил!» — говорила она, не скрывая разочарования.
Вадим пытался оправдаться, но в глубине души чувствовал, что разрывы между традициями и современностью становятся всё напряжённее.
Трещина в союзах
С течением времени Вадим стал всё больше уставать от домашних дел. Иногда он ссылался на усталость, иногда — на спешку. Лиля же одна тянула домашний быт, при этом работая и заботясь о мелочах.
Жили они в небольшой съёмной квартире, где бытовая техника и посуда были минимальны. Лиля покупала необходимые вещи на свои средства, а к зарплате Вадима прикасаться не могла — так было принято с самого начала.
За несколько дней до зарплаты у Лили уже не оставалось денег, и она ходила на работу пешком. Вадим знал, что у неё нет средств, но даже не предложил помочь.
— Уговор есть, — оправдывала его Лиля — каждый тратит свои.
Но несправедливость жгла в душе и не давала покоя.
Критический момент
Однажды бабушка Лили заболела, и молодой женщине срочно понадобились деньги на дорогу.
— Вадик, дай, пожалуйста, — попросила она. — Мне нужно к бабушке, а у меня нет ни копейки.
— А с чего я должен? — удивился Вадим. — У нас разные кошельки. Нет денег — твои проблемы!
— Я верну, сразу после зарплаты! — умоляла Лиля.
— Не надо было на всякую ерунду тратить! — раздраженно ответил он. — У меня деньги есть, а тебе нет! Забудь об этом!
Никогда ранее таких слов Лиля не слышала. Она поняла, что их «равноправие» — это лишь ширма для того, чтобы переложить всё на неё.
Горькое просветление
Деньги Лиля взяла у подруги Светы, которая не постеснялась сказать правду прямо:
— Кошельки отдельные? А от хозяйства он отстранился? Ты на него горбатишься, а деньги у каждого свои? Он хитрый и наглый!
Эти слова словно ударили Лилю по нервам, открыв глаза на положение дел.
После долгого раздумья она решила не устраивать скандалов, пока не вернётся от бабушки, чтобы все обсудить спокойно.
Конфронтация
Возвратившись домой, Лиля встретилась с Вадимом лицом к лицу.
— Что значит «какая семья»? — закричал он. — У всех обязанности и права! Что ты мне тут втираешь?
— Если равноправие, то ты не имеешь права на крики! — ответила Лиля. — А если домострой, то какие деньги с меня требуешь и какие приказы отдаёшь? Ты слово «пожалуйста» забыл или наглеть стал?
— Как ты смеешь перечить мужу? — взорвался Вадим. — Ты должна слушаться!
— Вот именно! Жена, а не прислуга! — не сдавалась Лиля. — У меня тоже есть права, и я не собираюсь быть кухаркой и уборщицей задаром! Если хочешь, чтобы я этим занималась, плати! А если нет — то всё на мне держится уже год. Год ты ничего не делаешь!
Вадим краснел и бледнел, сжимал кулаки, но ничего не мог возразить. Лиля посмотрела на него с вызовом:
— Не нравится? Наглеть не надо было! Тогда бы всё было, как было! А так, как стало — мне не надо!
Разрыв
На следующий день Лиля собрала свои вещи, даже те, что покупала на свои деньги — до последней чайной ложки! — и вернулась в родительскую квартиру.
Три месяца Вадим стоял под дверью и просил прощения, упрашивал пересмотреть всё.
Но Лиля была непреклонна: она ждала развода и попросила отца отвадить Вадима, потому что тот ей надоел.
Двух падений с лестницы хватило Вадиму, чтобы осознать свою ошибку и понять, что ему здесь не рады.
— Теперь, доченька, — говорила с улыбкой Полина Михайловна, мать Лили, — ты получила опыт и больше такой глупости не сделаешь. Опыт горькой пилюлей — это лучший урок.
— А не много ли опыта для двадцати одного года? — спросила Лиля.
— Опыт не выбирает время, — ответила мать. — Но теперь ты сможешь избежать подобных ошибок в будущем.
— И наделаешь новых! — вставил шутливо отец.
Глядя на семью, Лиля поняла одно: наглеть не надо было — как ни крути, но честность, уважение и поддержка — вот что делает союз крепким.
