— Вы либо женитесь к субботе, либо останетесь без гроша — предупредил адвокат, хлопнув папкой по столу.

Дождь стучал по жестяной крыше общежития, где Артём Юдин делил восьмиметровую комнату с матерью и младшей сестрой. На столе дымилась картонная коробка от лапши быстрого приготовления, на кровати валялась застиранная куртка курьера. Именно в этот вечер, вытирая потные ладони о рваные джинсы, он узнал, что умерший месяц назад олигарх Глеб Серебряков приходился ему дедом по линии отца — того самого отца, который бросил их, когда Артёму было три.

— Условие завещания железобетонное, — адвокат в костюме за полмиллиона щёлкнул золотой зажигалкой, разглядывая потрескавшийся линолеум. — Жениться до 00:00 пятницы. Иначе капиталы переходят фонду защиты амурских тигров. У вас осталось... — он бросил взгляд на часы Patek Philippe, — семьдесят три часа.

Квартира №14

Коммуналка на Ленинградском проспекте встретила Артёма воем телевизора из-за двери соседки-алкоголички. Мать, Людмила Павловна, сгорбившись над швейной машинкой, чинила очередные джинсы из стопки заказов. Сестра Катя, пятнадцатилетняя бунтарка с фиолетовыми волосами, тыкала пальцем в экран смартфона:

— Ты вообще понял, что это значит? Мы можем вылезти из этой помойки! Купить маме нормальные лекарства! Мне — не юзаный ноут для колледжа!

— А я-то думал, наследство — это когда просто дают деньги, — Артём пнул провалившийся диван, откуда торчали пружины. — Без подвоха. Наивный, блин.

Людмила Павловна резко встала, задев коленкой железный угол машинки. Синяк проступил мгновенно, но она будто не заметила:

— Ты не имеешь права отказываться. Слышишь? Твой отец двадцать лет нас кормил обещаниями, а теперь его папаша хочет купить тебя, как собаку? Пусть покупает. Ты выберешь любую. Лену свою, например.

Артём сглотнул. Лена работала с ним в курьерской службе — веснушчатая девчонка из Воронежа, которая три месяца ждала, пока он наберётся смелости пригласить её в кино. Вчера они наконец поцеловались у лифта, запах её шампуня всё ещё витал в памяти.

Свидание в "Шоколаднице"

— Ты выглядишь... официально, — Лена поправила салатовые пряди, глядя на его единственную белую рубашку. Артём переводил взгляд с её дырявых кед на мраморный стол, где два капучино стоили как его дневная зарплата.

— Слушай, я... — он запутался в словах, вспоминая как три часа назад адвокат вручил ему список "подходящих невест" из приличных семей. — У меня ситуация...

— Ты же не скажешь, что женат? — она фыркнула, но глаза стали влажными.

Когда он закончил рассказ, Лена молча вытерла ладонью развод от слезы на стакане:

— Значит, выбор прост. Или я — или миллиарды. — Её смешок звучал как стекло под ботинком. — Даже не знаю, что посоветовать.

В эту ночь Артём шагал по промзоне, где ржавые гаражи соседствовали с новыми ЖК "Европейский стандарт". Где-то там, за бетонными заборами с камерами, жили те, для кого выбор между любовью и деньгами — сюжет плохого сериала, а не вопрос выживания.

Визит родственников

Утром в комнату ворвалась тётя Ира — сестра отца, пахнущая дешёвым парфюмом и злобой:

— Ты думаешь, мы позволим какому-то выблядку забрать наше? — она тыкала в него сигаретой, пепел падал на Катины учебники. — Мой Мишаня достоин этих денег! Он хоть законный внук!

Мишаня, двадцатилетний оболтус с наколкой "Бог рандома", тем временем рылся в холодильнике, выискивая хоть что-то съедобное.

— Тёть, вы же сами говорили, что я "сучёнок Лидкиной", — Артём перехватил её руку, когда та потянулась шлёпнуть Катю. — Вот и разбирайтесь со своими законными.

После их ухода Людмила Павловна разрыдалась в подушку. Катя, стирая помаду с лица, бросила:

— Надо жениться. Срочно. Пока эти гиены не сожрали нас с потрохами.

Сваха из прошлого

Арина Борисовна, бывшая соседка по деревне, теперь занималась брачными контрактами для нуворишей. В её квартире с золотыми обоями пахло ладаном и алчностью:

— За пять миллионов устрою фиктивный брак с моей клиенткой. Девушка приличная, из семьи военных. После развода — полтину тебе, остальное нам.

— А если я хочу настоящий брак? — спросил Артём, вертя в руках фарфоровую статуэтку.

Сваха фыркнула, поправляя платок с узором в виде долларов:

— Милый, у богатых нет любви. Есть взаимовыгодное партнёрство. Твоя Лена... — она презрительно сморщила нос, — через год сбежит с первым, кто купит ей норковую шубу.

Возвращаясь домой, он видел себя со стороны: парень в мятых джинсах, считающий трещины на асфальте, решает судьбу состояния, которого хватит на десять поколений. У витрины ювелирного он остановился, представив, как Лена примеряет колечко за три тысячи вместо тридцати копеечных серёжек из перехода.

Последняя ночь

— Я согласна, — Лена стояла на пороге, сжимая потрёпанный рюкзак с вещами. — Станем фиктивной семьёй. Возьмём деньги и через год разведёмся.

Артём молчал, глядя на её растоптанные кеды. Где-то в горле застрял ком: она готова стать соучастницей, лишь бы он не продался полностью. Но что останется от них после этой игры?

— В шесть утра адвокат приедет за подписью, — прошептал он, прижимая её ладонь к груди, где билось сердце, готовое выскочить из рёбер.

Ночь они провели, сидя на подоконнике, слушая, как за стеной сосед ругается с женой. Лена рисовала пальцем на запотевшем стекле: сначала доллар, потом сердечко, потом перечёркнутый смеющийся смайлик.

Утро решений

Чёрный Mercedes заблокировал проезд во дворе. Адвокат, щёлкая замком кейса, бросил взгляд на Лену:

— Свидетельство о браке. Или... — он достал конверт с билетом в Таиланд и пачкой евро. — Для тех, кто ценит свободу.

Артём посмотрел на мать, стиравшую в тазике окровавленную простыню — вчерашний приступ Катиной астмы. На сестру, спорящую с кем-то в телефоне: "Да, брат женится на миллионерше!". На Лену, нервно теребящую медвежонка на её рюкзаке — подарок на прошлое день рождения.

Его рука дрогнула над документами...