— Не отдам пенсию на вашего калеку — свёкор швырнул папку с анализами
Пластиковое окно дребезжало от порывов ноябрьского ветра. Марина прижала ладонь к холодному стеклу, следя взглядом за мужем, который методично пинал замёрзшую покрышку старой «Лады». Каждым ударом сапога он будто выбивал из машины немой вопрос — где взять триста тысяч на операцию для пятилетней Лизки.
На кухне пахло подгоревшей гречкой. Свекровь, разливая чай в синие кружки с облупившимися ручками, бросила через плечо:
— В церковь сходи. Замолить. Может, Господь сменит гнев на милость.
Марина молча вытерла ладонью крошки с фотографии дочери. На снимке Лиза смеялась, обнимая плюшевого зайца в отделении детской онкологии. Тот самый день, когда врачи в краснодарской клинике развели руками: «Без пересадки костного мозга — максимум полгода».
— Сережа! — её крик растворился в грохоте упавшей домкрата. Мужик выпрямился, вытирая скулу мазутной перчаткой. — Ты поговорил с отцом про кредит?
— Опять своё... — Сергей пнул рычаг коробки передач. — Пахать мне до гробовой доски, чтоб твой выродок...
Марина резко прикрыла входную дверь, чтобы Лизка не услышала. Девочка спала в углу зала на раскладушке, прижав к груди капельницу. Трубка от аппарата искусственного питания змеилась по полу, цепляясь за трещины линолеума.
«Покупаем донорские клетки за евро»
Сбербанковский кредитный инспектор щёлкал шариковой ручкой, разглядывая справку о зарплате учителя начальных классов.
— Сумма-то нереальная, гражданка Новикова. Даже под залог вашей двушки... — Мужчина ткнул пальцем в план хрущёвки, где жили пятеро: супруги, больная дочь, свекры. — После реформы пенсионного возраста не одобрит ни один банк.
На автобусной остановке Марина лихорадочно пересчитывала купюры из конверта. Коллеги скинулись — двадцать семь тысяч. Хватит на неделю обезболивающих. Из динамика телефона вырвался голос сестры:
— Слушай, я тут в инсте видела объявление. В Питере клиника берёт по квоте... Нет, подожди, не бросай трубку! Там нужны донорские клетки от родственников...
Вечером Марина поставила на стол баночку солёных огурцов — последнее с прошлогодней закатки. Свекор, разминая затекшие ноги, бубнил:
— В наше время таких не выхаживали. Сама природа чистит поголовье.
— Пап, тест на совместимость стоит пятнадцать тысяч, — Марина дрожащими руками разлила борщ по тарелкам. — Если вы с мамой сдадите...
Ложка с грохотом упала в миску. Свекровь закрестилась:
— Кровь из жил выкачивать? Да ты бесноватая!
Сергей молча встал из-за стола. Через секунду хлопнула входная дверь. В подъезде завыла сигнализация его машины.
Чёрная икра для белой крови
Генетик в питерской клинике щурился в микроскоп. Марина прижимала к груди спящую Лизку, следя за движением его бровей.
— Совпадение по шести антигенам... — Врач откинулся на спинку кресла. — Отец ребёнка не приходил на анализы?
— Он... На вахте. — Марина прикрыла синяк на запястье, оставшийся после вчерашней ссоры. — А что, можно...
— Если бы совпал, шансы выросли бы до 30%. — Доктор потянулся за распечаткой. — Есть другой вариант. Платная база доноров в Германии. Стоимость...
Цифра в графе «евро» поплыла перед глазами. Марина судорожно сглотнула, прижимая к губам холодные пальцы дочери.
На перроне московского вокзала она трижды пересчитывала мелочь из жестяной коробки. Хватило на плацкарт до Краснодара. Лизка кашляла в бумажный пакет, оставляя на нём кровавые пятна.
— Мам, я мороженое хочу... — девочка уткнулась носом в мамину куртку. — Только без таблеток внутри...
Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Женский голос говорил быстро, путая термины:
— Мы с мужем готовы купить вашу квартиру. Наличными, по цене ниже рынка. Вы же понимаете — ремонт старый, соседи алкаши...
Марина глядела на засыпающую дочь. В ушах пульсировало: «Продать — останетесь на улице. Не продать — умрёт к весне».
Святая вода из-под крана
Свекровь ставила на тумбочку пластиковую бутылку. Жидкость мутноватого цвета поблёскивала в свете уличного фонаря.
— От о. Николая из Дивеево. Трижды вокруг мощей обнесли. — Женщина крестила воздух над кроватью внучки. — Втирай в больные места.
— Спасибо, — Марина прятала лицо в сложенных пелёнках. — Только Лизе нельзя охлаждать...
— Бесстыжая! — свёкор ударил костылём по радиатору отопления. — Ты ещё смеешь спорить! Из-за твоих грехов дитя мучается!
Марина резко обернулась. Губы дрожали, но голос звучал чётко:
— В субботу приезжают покупатели. Собирайте свои вещи.
Дверь захлопнулась. В щели под плинтусом завывал ветер. Лизка проснулась от шума, потянувшись к матери горячей ладошкой:
— Мамочка, я сегодня не плакала. Можно мне сказку?
За окном завывала метель, заметая следы на парковке. Где-то там, в снежной круговерти, мчалась к чужому городу машина с риелторами. А здесь, в комнатке с облупившимися обоями, Марина гладила дочкины волосы, напевая колыбельную про летний луг. Ту самую, где бабочки танцуют над здоровыми детьми.
