– А можно, я буду называть вас мамой? – спросила невестка, а свекровь замотала головой…

– Дим, я больше не буду убирать у твоей мамы! – заявила решительно Аня, садясь на диван в их небольшой однокомнатной квартире.

Дмитрий, опираясь локтями на колени, посмотрел на жену с лёгким удивлением: – М-м-м-м… А что так? Нет, я не настаиваю, просто интересно.

– Она ведёт себя по-хамски. Грубит мне так, словно королевна, а я всего лишь её служанка. Я могу терпеть подобное от реальных клиентов, ведь это работа. Но от неё? Ни за что! И ещё – зачем ты ей реальные расценки не озвучил? Пусть она не думает, что мне за клининг платят пятьсот рублей!

– Виолетта Вячеславовна, мы же подарили вам пылесос, чтобы я не таскала свой с собой, – возмущённо ответила Аня, глядя на свекровь.

– Ну, мой – это мой, – фыркнула та в ответ. – Ты же сюда как на работу ходишь! К другим клиентам с собой весь инвентарь берёшь, а я что, хуже?

– Виолетта Вячеславовна, я у вас не работаю. За работу платят деньги, а у вас всё на добрых началах…

– И не стыдно тебе? Пятьсот рублей свекрови зажала? – прищурилась она, и в голосе прозвучала лёгкая насмешка.

– Я не зажимала! Я у вас убираю уже второй месяц, раз в неделю, если вы забыли.

– И я за это благодарна. Или хочешь, чтобы я тебе платила? – спросила свекровь.

– Нет, не хочу! – ответила Аня, стараясь держать голос ровным.

Словно на работе, но без зарплаты

Когда Виолетта Вячеславовна узнала, что Аня решила открыть собственное дело по клинингу, она сразу же предложила себя в качестве мнимого клиента. Недавно у неё резко заболела спина, поднялось давление, и она уговорила невестку убирать у себя дома. Правда, Аня ожидала, что всё пойдёт иначе.

Свекровь вела себя как полноценный клиент, причём довольно требовательный и порой грубый, но Аня не получала за работу ни копейки и толком ни слова благодарности. Это было ощущение обязаловки, от которой никуда не деться.

– Ты мне окна в следующий раз помоешь? – спросила Виолетта, наконец разрешив взять пылесос.

Обычно Аня брала с собой весь необходимый инвентарь – пылесос, ведро, щётки, моющие средства, но носить всё это к свекрови ей не хотелось. В этот раз она решила взять только чистящие средства. Свекровь была недовольна.

Недавно у неё был день рождения, и Аня сама предложила мужу купить маме беспроводной пылесос, чтобы та не таскала свой. Но Виолетта не оценила подарка и всё равно требовала, чтобы Аня носила свой инвентарь.

– Вы что, голуби у меня окна обс... рают? – недовольно спросила Аня, когда свекровь потребовала помыть окна, которые они мыли две недели назад.

– Ты так с клиентами тоже разговариваешь? Говорю, надо – значит, надо! А шторы выстирать не хочешь? – с вызовом ответила Виолетта.

Аня работала с подругами, которые помогали ей иногда, но по крайней мере одна из них отказалась приходить к свекрови после первой же встречи – слишком уж та была придирчива и груба. Значит, все нагрузки оставались на Анне самой.

– Нет, Виолетта Вячеславовна, шторы мы не стираем! Я с собой стиральную машину не таскаю! – твёрдо ответила она.

– Почему так грубо? – неодобрительно спросила свекровь.

– Вы же не платите, – сухо напомнила Аня.

«Мама» или «Виолетта Вячеславовна»?

– А можно я буду называть вас мамой? – спросила Аня, уставшая от бесконечных повторений имени свекрови.

Виолетта Вячеславовна замотала головой: – Зачем это нужно?

– Ладно, тогда мама Вета. Не тётя же.

– Нет, меня вполне устраивает Виолетта Вячеславовна! Я же тебе не мама!

– Ну, вторая мама…

– Вторая мама – это воспитательница в детском саду или первая учительница, а я твоя свекровь. Больше не будем об этом спорить. Давай, ещё много работы!

Аня лишь кивнула и пошла на кухню. Там была гора посуды, словно свекровь специально не мыла её всю неделю. Вымыла печь, протёрла столы, намыла пол, собираясь уйти.

– А холодильник? – невозмутимо спросила Виолетта.

– Виляллета Вясеславовна! – пошутила Аня, корявя имя свекрови. – Холодильник в мои обязанности не входит!

– Что правда?

– Правда! – соврала Аня. Она была слишком уставшей, ведь до этого убирала у двух клиентов, где платили.

– Ну ладно, и на том спасибо! – хмуро сказала Виолетта и махнула рукой. – Ты можешь идти.

Чувство, что она служанка или рабыня, охватило Аню – и с каждым днём это становилось всё хуже. Ни одного доброго слова за весь вечер, только критика и требования.

Семейные разборки

Дома Дмитрий заметил усталость и раздражение жены:

– Дим, я больше не буду убирать у твоей мамы!

– А что так? – с интересом спросил он.

– Она ведёт себя по-хамски! Зря ты ей реальные расценки не сказал. Лучше бы она не думала, что мне платят пятьсот рублей.

– Я и не думал, что она попросит тебя убирать.

– Ну, она решила, что пятисот рублей достаточно. А отказать ей сложно, ты сам знаешь…

– Ладно, я ей скажу, но тогда начнётся очередной концерт.

Дмитрий был знаком с манерой мамы – как только узнает о небольшой удаче сына, тут же начинает «болеть» и намекать на деньги.

Так было и с машиной, и с подарком Анны – шубкой. В итоге мама выклянчила у них и то, и другое.

Аня недавно окончила университет, но работы по специальности не нашла. Клининговый бизнес стал для неё спасением в городе с ограниченными возможностями. Когда мама узнала об этом, сразу захотела «получить выгоду».

– Надо и у меня убрать! Тебе что, сложно? Это же твоя работа…

Но отношение свекрови к Ане было настолько неприятным, что терпеть это больше не хотелось. Особенно возмутило запрет называть её мамой – «я же тебе не мама». Про пылесос даже лучше не вспоминать.

Разговор с мамой

Прошло несколько дней. Виолетта снова звонила, требовала, чтобы Аня пришла мыть окна. Но в ноябре окна мыть совсем не хотелось, тем более бесплатно, учитывая, как недавно их уже мыли.

Аня игнорировала звонки. Тогда мама позвонила Дмитрию: – Димась, почему твоя жена на телефон не отвечает? Мы с ней договаривались на эту неделю…

– Мам, – вздохнул Дмитрий, – Аня у тебя больше убирать не будет.

– Как же так? Зазналась совсем?

– Нет, я не совсем правду сказал. Ей за клининг платят намного больше. Она из-за тебя клиентов теряет.

– И что, раз в неделю помочь тебе – трудно?

– Мам, тебе всего шестьдесят. Ты раньше сама прекрасно справлялась.

– Так у меня раньше невестка клинингом не занималась!

– Вот именно, она работает, а не просто так убирает. Ты готова платить пять-семь тысяч за уборку?

– Ско-о-о-олько?! – обомлела мама.

Дмитрий готовился к разборкам, ведь сам не очень рад, что жена чистит чужие квартиры. Но финансовая необходимость была очевидна. Они планировали собрать на первый взнос по ипотеке.

– Если готова, Аня будет приходить и слушать твои придирки!

– Я не придиралась! – с артистичным возмущением сказала Виолетта.

– Мам, не надо меня обманывать. Ты иногда перегибаешь палку. И с пылесосом, и с тем, что не разрешила себя мамой называть.

– Можно подумать, что ты свою сватью так называешь!

– Представь, я Любовь Валерьевну называл мамой с самого дня свадьбы. Иногда мамой Любой.

– Никогда не слышала!

– Потому что не слушала.

– Но это перебор! Ты тоже не должен её так звать!

– Это я уже сам буду решать. Но чтобы ты знала, за глаза Аня тебя и так мамой зовёт!

– Ладно, я тебя услышала. Сама у себя порядок наведу. Чай не старуха древняя! – обиженно закончила мама и положила трубку.

Последствия и новые границы

Вечером Дмитрий рассказал жене про разговор с мамой. Аня облегчённо выдохнула – больше не надо морозиться из-за звонков свекрови.

Правда, Виолетта обиделась на обоих и почти полгода не приходила в гости, общаясь по телефону сухо и формально.

Но Дмитрий с Аней не расстраивались. Они жили, работали, откладывали деньги на свою квартиру и наконец смогли поставить границы, которые давно были необходимы.

Этот опыт научил их важному: любовь и уважение не должны строиться на безусловной покорности и забывании собственного достоинства. И, возможно, кто-то из них когда-нибудь сможет сказать друг другу «мама» и «дочка» без напряжения и упрёков.